Биография джазового гитариста Django Reinhardt
Биографии звезд джаза . История джаза . Ноты джазовых стандартов . История музыкальных инструментов . джаз Миди . джаз MP3 . джаз Фотогалерея . Учебные пособия . Ссылки . джаз Форум . Контакт . Словарь джазовых терминов . главная

На полтора года Джанго был прикован к постели, а его музыкальная карьера оказалась под большим вопросом. Видя его страдания, младший брат Джанго принес ему гитару, и покалеченный Рейнхард начал заново учиться играть, заставив персонал госпиталя Св.Луи открыть рот от удивления. Длительными болезненными упражнениями молодой гитарист смог, вопреки всем ожиданиям, преодолеть увечье, попутно разработав собственную самостоятельную технику игры. Старый друг и соратник Рейнхарда Stephane Grapelli в интервью Melody Maker в 1954 г. после смерти Джанго так отзывался об этом: "Он смог научиться удивительно ловко управляться двумя пальцами, но это не означает, что он не использовал другие. Он использовал мизинец на струне Ми, а безымянный - на Си. Это послужило основой для многих аккордовых аппликатур и прогрессий, которые Джанго первым начал исполнять на гитаре."

К началу 30х Рейнхард вернулся в строй и его дела резко пошли вверх. Возвращение совпало с открытием во Франции мира джаза и было ознаменовано знакомством со скрипачом и пианистом Stephane Grapelli, работавшим в парижских кабаре и тапером в кинотеатрах.

Джаз и Джанго как будто были созданы друг для друга. Как говорил сам Джанго: "Джаз привлекал меня, поскольку я находил в нем совершенство формы и инструментальную точность, которыми я восхищался в классической музыке, но не мог найти в фольклоре."

Но путь к джазу у Джанго Рейнхарда вышел весьма непростым. Их встреча походила сперва на те случайные знакомства, которыми так полна бродячая жизнь. В 1931 г., стремясь уйти из-под ревнивой опеки своей цепкой мамаши, Джанго и его брат Жозеф уехали на Лазурное побережье Франции и перебивались там случайными заработками от музыки. Их приключения закончились в Тулоне в "Cafe des Lions", где их повстречал художник и фотограф Emile Savitry, и, впечатленный талантом двух бродячих гитаристов, пригласил пожить у него в доме. Здесь они и познакомились с первыми появившимися во Франции джазовыми записями. Для Джанго это был критический опыт, двойное откровение - открытие одновременно мира джаза и мира гаджесов (gadjes - цыганское название "нецыган", прим.перев.), обычно такого неприветливого к кочевому народу. Конечно, Рейнхард уже слышал к тому времени "синкопированные оркестры" двадцатых годов. Известно, что где-то около 1926 г. он приходил в кафе "Abbaye de Theleme" на площади Pigalle в Париже, чтобы послушать "Novelty Jazz Band" Billy Arnold'а. Он, очевидно, слышал и магическую игру тромбониста Leon Vauchant, легендарной фигуры из предыстории французского джаза (рассказывают, что, услышав его исполнение в "Boeuf sur le Toit" в 1924 г., М.Равель специально интересовался у музыканта "секретами спонтанной импровизации". Тромбонист ответил известному композитору, что его подход к джазу схож с игрой венгерских цыган и евреев из других центральноевропейских стран, использующих особые лады). Да и сам Джанго наверняка исполнял в то время на банджо популярные "американские песенки". Самая первая известная его запись - фокстрот Ma Reguliere с аккордеонистом Jean Vaissade. Однако, это еще не был джаз в подлинном смысле. Взрыв тромбона, пара брейков на тарелках и использование банджо - вот и все, что давало какие-либо основания говорить об этой музыке как о джазе. Между ней и музыкой Армстронга и Эллингтона была целая пропасть.

Но еще до своего знакомства с джазом Рейнхард, будучи представителем цыганской музыкальной культуры, импровизационное начало которой отмечал еще Ф.Лист, уже играл импровизации. Джанго при этом был не одиноким "цыганским гитарным гением", но скорее, частью стиля. Такие исполнители, как Poulette Castro, Laro Castro, Matteo Garcia, Gusti Malha были своего рода цыганскими гитарными баронами уже в те времена, когда Джанго только начал играть на балах-musette и в парижских ресторанах и клубах. Malha играл с цыганским аккордеонистом Guerino и другими исполнителями, сочиняя и записывая такие классические вещи жанра musette, как "La Valse des Niglos," или "The Waltz of the Hedgehogs" в английском варианте, названной в честь самого популярного блюда цыганской кухни. У этих "музыкальных баронов", а также исполнителей на бандурине (испанской мандолине), баджо-лютне и гитаре, Рейнхард позаимствовал не только идеи и дух, но и технику игры плектром.

Молодой Джанго также отлично играл на скрипке, которая стала еще одним его проводником в мире музыки, приобщив к фольклорным традициям венгерских цыган (известно, в частности, что Рейнхард блестяще исполнял "Чардош" Монти в "Coq Hardi" в Тулоне, куда его и брата устроил Savitry). Не исключено, что во время странствований по югу Франции Рейнхард познакомился и с искусством фламенко, в изобилии представленном в цыганских таборах тех мест.

Снова вернувшись в Париж (вероятно, в 1932 г.) Джанго Рейнхардт перевернул новую страницу своей жизни. Несмотря на то, что он продолжал периодически выступать в составе танцевальных оркестров, или играть в русских ресторанах типа "Sheherazade", чардаши, танго и вальсы musette больше не увлекали его.

Музыкальное любопытство частенько приводило его в кубинские и восточные бары, пользовавшиеся тогда популярностью, такие как "Melody's Bar", "Le Bal Negre" на Rue Blomet, где выступал известный гитарист Don Baretto, или "Le Chantilly", где царила добро аргентинца Oscar Aleman, который позднее выступал с Джанго. В это же время легендарный пианист Stephen Mougin, услышав одно из выступлений Рейнхарда, пригласил его в свой состав, игравший в 'Les Acacias".

Ослепительный талант Джанго и магнетизм его личности быстро сделали его объектом всеобщего внимания в богемных кругах - в мире артистов, художников, музыкантов, писателей и поэтов, в среде которых он вскоре стал своим. Он завязал дружбу с известными композиторами тех лет - Henri Sauguet, Georges Auric и Francis Poulenc, поэтами Leon-Paul Fargue, Pierre Reverdy, Robert Goffin и конечно, Jean Cocteau. Все они потом оказывали поддержку Рейнхарду на протяжении всей его карьеры. Среди знаменитостей 30х гг., восхищавшихся талантом Джанго, были также Robert Desnos, Michel Leiris, Alejo Carpentier, Brassai, Anais Nin, Blaise Cendrars и Aragon.

Он удивительно легко вошел в круг этих интеллектуалов-авангардистов. Недостатки образования - а по сути, его полное отсутствие - Джанго компенсировал живым умом и природной сообразительностью. Его поведение в обществе живо обсуждалось, причем подчас с большой долей предубеждений "Я никогда не забуду тот день, когда Джанго впервые одел вечерний костюм - с красными носками, - рассказывал Stephane Grappelli.- Мне стоило немалого труда объяснить ему, не оскорбляя его гордости, что это "не по правилам". Джанго упорствовал, заявляя, что ему нравится именно так - ведь красное и черное отлично сочетаются друг с другом."

Следует, однако, принимать во внимание, сколько усилий требовалось цыганскому юноше, чтобы стать своим в мире гаджесов. Так и расставшись до конца с кочевой жизнью своего бродячего племени, он все-таки вырвался из маргинального положения, неизменно ему сопутствовавшего. Иногда его поведение казалось легкомысленным или эксцентричным, за что многие его осуждали. Но не надо забывать, что Джанго Рейнхард смог совершить воистину подвиг культурной адаптации, который вряд ли мог бы повторить кто-либо из его критиков, окажись он на месте Джанго в цыганском таборе.

Back Next


Биографии звезд джаза . История джаза . Ноты джазовых стандартов . История музыкальных инструментов . джаз Миди . джаз MP3 . джаз Фотогалерея . Учебные пособия . Ссылки . джаз Форум . Контакт . Словарь джазовых терминов . главная